«Народная история России» — проект, нацеленный на сбор устных рассказов жителей российских городов и создание на их основе интерактивной карты воспоминаний. Почему именно устные рассказы? В устной речи с большей вероятностью будут упомянуты мелкие детали, которые не вписались бы в четкую складную структуру речи письменной, устная речь чаще свободна от самоцензуры.

Это придает рассказу ту самую стихийность, жизненность, повседневность, которая утеряна в существующих базах данных и новостных сводках. Среди рассказов: семейные истории, предания и легенды, воспоминания о событиях истории, людях и местах. Для удобства пользования сайт оснащен дополнительной системой фильтров: вы можете посмотреть как жили в городе в конкретное десятилетие (Москва 1950-х, Рязань 1990-х и др.), какие места на карте связаны с торговлей, как город осваивают бездомные, где проводили время хиппи, толкиенисты и многое другое.

Конечно, больша́я часть историй — это воспоминания о детстве: дворовые и школьные практики, игры, вербальный фольклор, первые воспоминания, ностальгические нарративы об особенностях быта. Среди них есть воспоминания об опасных, запретных, неодобряемых обществом практиках, которые были чрезвычайно популярны, как среди детей середины XX века, так и сейчас.

Двор на ул. Свободы, 11/1 (район Покровское-Стрешнево)

«А тогда все-таки в пятиэтажке, особенно такой, стоящей углом с внутренним двором, это был такой микромир, где для нас детей колоритные взрослые становились какими-то такими персонажами... Примечательными по какой-то причине. Ну там бабу Раю мы немножко побаивались, потому что она старшая по дому, могла нас отругать там за то, что мы, не знаю, бегали по столу, в котором... на котором они вечером в карты играют. Или мы запустили... [смеется] сплющили коробку от телевизора и пускали ее как летающую тарелку по двору, и в какой-то момент она как планер спикировала и бабкам этим по головам, там посбивала с них все береты, и они на нас чуть ли не войной пошли тогда. <...>. Или мы где-то нашли моток каких-то ниток резиновых. <...>. И мы этими нитками обмотали все вообще. Между деревьев, столбов, соединили между собой двери, подъездные двери, рукоятки машин. [Смеются.] В общем, гигантскую паутину. И потом мы спрятались и наблюдали как запоздалые люди, идущие с работы, идут и спотыкаются, путаются, не понимают вообще, что происходит».

Бородулин Андрей Андреевич, 1985 г.р.

Двор на ул. Свободы, 11/1 (район Покровское-Стрешнево)

«Если нам, например, кто-то досаждал из каких-то там алкашей, взрослых, нас сильно ругал за что-то, неправомерно нам пытался что-то выговаривать, у меня, например, мой друг — Вовка, он изобрел такую ядерную смесь. У него жили попугаи, и он вот то, что на дне клетки собирается — вот эта шелуха, какашки попугаевские — он засыпал в бутылку пластиковую, добавлял воды, закручивал и ставил около батареи на пару недель. И это все забродевало до вонючей жидкой смеси, которую мы дырявили, пробку от бутылки. И мы опыляли двери тех жителей дома, кто нам был неугоден вообще. [Смеются.] Было даже название это жидкости: "Птицефук". Мы говорили: "Вот, ты заготовил «Птицефук»?". Говорил: "Да. Сейчас принесу". Мы шли кого-нибудь наказывать».

Бородулин Андрей Андреевич, 1985 г.р.

Поселок городского типа Заречье (ранее совхоз «Заречье») (Московская обл.)

«Там дети вообще кооперировались, мы лазили по огородам, по этим совхозным полям, там что-то вечно [воровали]. Ну вот если за яблоками лезли, мы говорили: "Пойдём в сад". В саду жили собаки, ну, типа собаки охранника. Охранник там сидел какой-то дед, который, конечно, не ходил по этому саду и никого не выгонял. Были собаки, которых он выпускал на территорию, территория очень большая была. Но мы все знали, как с этими собаками бороться. Например, мы задумали идти вечером: "Вечером пойдем в сад". – "Пойдем". Значит, с обеда кто там что ел по домам, собирали всякие кости, ошмётки какой-то еды этим собакам. Вот с этим кульком мы залезали в этот сад через дырки, там, через забор, там свои лазы были какие-то. Собаки прибегали, мы им – этот кулёк. Собаки, конечно: "О, да, давайте! Еда! Здорово!". А мы – по яблокам».

Авдеева Анастасия, 1986 г.р..

Район Тёплый Стан

На пустырях в 1980-1990-е дети взрывали бомбочки, которые делали сами из магния, марганцовки и бумаги, жгли костры, самостоятельно делали кастеты из свинца: «Ну, конечно, мы там взрывали бомбочки. Самое интересное, что сейчас поколение не понимает, как можно, например, самим что-то сделать. Мы умели делать разные бомбы. То есть, магний какой-нибудь с марганцовкой, это всё закручивалось в бумагу, причём делалось практически профессионально. Люди уже знали, что через 3 секунды взорвётся; сильно бомба взорвётся, или не сильно. На пустырях, в основном, какие-то костры жгли, у нас постоянно были какие-то вещи. Какие-то старые аккумуляторы искали на помойках, какие-то из свинца делали кастеты себе. Как-то интересно было».

Форафонов Евгений Эдуардович, 1976 г.р.

Двор на ул. Дмитровское шоссе, 1, корп. 1 (бывш. Дмитровское шоссе, 1) (район Тимирязевский)

«А “стыкаться” – это если какая-то возникала какая-то обида, причины были самые разные, но, надо сказать, причины были очень важные, если уж доходило до этого, это была обида уже кровная. "Пойдем стыкнемся". И не принять этот вызов было нельзя. Так вот, стыкаться мы ходили на ту сторону. Причем шли вместе довольно мирно. Мы шли в подъезд, проходили там насквозь, проходили на ту сторону и там, значит, с той стороны дома до первой крови. Лежачего не бьют. Это неукоснительно выполнялось. <...>. Ну это вот правила игры, они были везде. И у уголовников там свои были, что можно, что нельзя. А у нас во дворе, конечно, очень много было взято. Время было такое, что кто-то там сидел, и словечки у нас были, весь Советский Союз был уголовниками».

Окландер Анатолий Моисеевич, 1936 г.р.

Запретная территория в (район Южнопортовый)

Возле Велозаводского рынка, на территории современных строений по улице 2-я Машиностроения (дом 7, корпуса 1, 2, 3, 4) находилась запретная территория, которую местные прозвали "Вояшка": «Там общежитие военное какое-то, я не знаю, или часть там была военная расквартирована как-то хитро. В общем, в советские времена вокруг этого всего дела была запретная полоса прографленная, с сигнализацией. Это местными называлось "Вояшка". Было выражение "ходить на Вояшку": "Туда все пацаны местные собирались, ходили и, извините за выражение, задрачивали местных солдат, которые там охраняли всё это дело. Потому что, как только они кидали на запретную полосу, вот эту прографленную землю, кидали всякие камни и деревья, тут же срабатывала сигнализация. Народ таким образом развлекался».

Молодковец Станислав Витальевич, 1976 г.р.

Комсомольская площадь (до 1933 года — Каланчёвская площадь)

В детстве рассказчик с друзьями со 2-го Спасского тупика, насмотревшись на бездомных-попрошаек на площади, решили тоже попробовать попросить милостыню: «Сделали тоже – убрали руки, сделали вот так: как будто у нас рукав одежды без руки – руку убрали, а кто убрал ногу – поджал… и стали сидеть просить: "Подайте копеечку!". Вот это вот я очень хорошо помню. И в этот момент проходила моя мама, и когда она увидела эту картину, конечно, нам досталось всем по полной программе за то, что мы тут сидим и просим».

Гончарова Лидия Васильевна, 1946 г.р.

Чугунно-литейный завод «Станколит»

При заводе «Станколит» была свалка, на которой дворовая компания рассказчика в детстве собирала гильзы, артиллерийские и ружейные, а также находила материалы для изготовления оружия: «Была кинопленка, ее было много. Скручивали, отрезали полоску примерно на 3-4 кадра, скручивали в трубочку, вставляли в гильзы оружейные, поджигали. Она начинала гореть, ее гасили, забивали ее в артиллерийскую гильзу, об стенку ударишь, чтобы она глубже пошла и держишь. Она там греется, греется и выстреливает. Она там тлеет. <...>. И можно направить. Вот “бараки” [прим. – речь о противостоянии детей из домом на Дмитровском шоссе (1 и 1А) и детей из бараков, которые считались более агрессивными] приходили, мы такими не стреляли. Мы только стреляли вверх. Стреляло выше пятого этажа, даже бывало так. Это было такое развлечение. <...>. Они стреляли. У меня даже есть шрам, был где-то вот здесь, над бровью».

Окландер Анатолий Моисеевич, 1936 г.р.

Изучить все истории можно на карте, созданной NextGIS и на сайте: https://pastandnow.ru/ Чтобы рассказать свою историю, можно заполнить форму https://clck.ru/SvoxD или написать Никите Петрову — руководителю проекта pastandnow@yandex.ru. Проект реализуется в Московской высшей школе социальных и экономических наук (Шанинка) и поддержан Фондом президентских грантов.