Алла Мировская — фотограф, художник, куратор и преподаватель, живет и работает в Москве. В своих проектах Мировская работает с темами памяти, места, идентичности в личной перспективе. Портал «Детство в Сокольниках» расспросил ее о космосе в семейных фотоальбомах, проблемах, с которыми сталкиваются исследователи и о том, стоит ли собирать свой фотоархив.

Алла, мое знакомство с вашими проектами началось с книги «Старые семейные фотографии и объекты глубокого космоса». При создании книги вы использовали архивы трех российских семей, семейные фотографии японского музыканта Куниёси Ямада, а также фотографии космических объектов и явлений, сделанные космическим телескопом. Как бы вы сами могли объяснить главную идею этой книги?

Идея появилась довольно давно, книга вышла в 2016 году, а точкой отсчета стала находка в старой семейной квартире в Рязани, где жили мои бабушка и дедушка, где я в детстве проводила лето. Я как-то поехала на разведку, на раскопки. Меня интересовали архивные фотографии нашей семьи, хотелось их найти, забрать, сохранить. В этой старой квартире, где потолок уже пошел трещинами и всё покрыто пылью, на полке в коридоре, вместе с каким-то засохшим гуталином, мотками изоленты я увидела фотоальбом, который искала. Этот альбом делала моя бабушка, в альбом ее рукой вклеены фотографии важных этапов жизни членов семьи: рождение, взросление, свадьба, естественно. У бабушки было шестеро детей. В семье фотографировали два маминых брата достаточно неплохо и поэтому в альбоме были как студийные фотографии, которые многие делали в советские годы, когда люди в самой своей лучшей одежде собираются с семьей, специально идут фотостудию запечатлевать какой-то важный момент из жизни семьи, так и просто моменты из жизни семьи.

Меня поразило ощущение скоротечности. Я помню многих людей, запечатленных на этих фотографиях, но помню их еще молодыми, живыми. А вот некоторых людей я могу увидеть только в этом альбоме, их уже нет. И параллельно я читала книгу Сергея Лишаева «Помнить фотографией», где есть рассуждение на тему сходства старых семейных фотографий с объектами глубокого космоса. Дело в том, что объекты глубокого космоса расположены от земли на расстоянии миллиардов световых лет и свет доходит до сетчатки нашего глаза, соответственно, за такое же время, поэтому картина, которую мы видим на звездном небе, не соответствует действительности. Мы видим свет, отраженный от звезд и дошедший до наших глаз спустя миллиарды световых лет. То есть звезды может уже и не быть, а мы ее видим так как будто она есть.

Со старыми фотографиями такая же история. Мы смотрим на них, мы видим людей живыми и убедительными, а на самом деле их уже нет. Это сходство стало основной идеей книги. При создании книги я следовала традиции собирания семейного фотоальбома. Для меня в этом чувствовалась связь поколений, связь с бабушкой. Только я это делала исходя из позиции человека своего времени, своей идентичности художницы и исследовательницы. Я попыталась отнестись к семейной истории более абстрактно, увидеть связанное и с самим феноменом старых фотографий и с тем, какими смыслами эти фотографии могут быть наполнены, исходя из своего бэкграунда. И я собирала последовательность изображений, исходя из визуального подобия, мне казалось это важным, чтобы космический объект как-то напоминал человека на фотографии, а потом это всё перемешивала, подключала другие изображения, для того, чтобы последовательность снимков получилась более информационно-насыщенной и интересной для зрителей и для меня самой. Я использовала вертикальный монтаж Сергея Эйзенштейна, основной принцип которого — появление третьего смысла при прерывании основного слоя повествования какими-то вставками. От столкновения двух или более снимков, выстроенных в определенной последовательности, появляется такой смысл, который изначально не был заложен ни в одном из изображений.

Часто спрашивают об авторских правах на использование звездных фотографий, но это открытый источник, фотографии представлены на сайте NASA, они являются общественным достоянием и их может использовать каждый.

Мы затронули, мне кажется, очень важную тему — огромный потенциал семейного фотоальбома как проводника памяти, но в нашей стране практически не осталось культуры сохранения семейных фотоальбомов и зачастую альбомы могут выбросить при переезде. Права ли я, что нужно популяризировать культуру работы с семейными архивами?

Это очень важный и болезненный вопрос. В начале 2020 года я была в Швейцарии в кураторской поездке при поддержке совета по культуре «Про Гельвеция», и нас возили в два архива, один из которых занимается только фотографиями и принимает их ото всех, невзирая на то, любительские это фото или профессиональные. Любая семья может прийти и передать архив в хранение. Даже любительские фотоархивы — это наше неочевидное наследие. В них запечатлелись не только память о наших родных, но и культурные коды, которые действовали во время другой эпохи. Мне кажется, семейный альбом важен и как передача памяти и как связь с семьей для нового поколения. Я думаю, что человек сильно выигрывает от самосознания, когда понимает кто он, откуда.

С другой стороны, семейные связи не всегда бывают положительными, скажем честно, иногда с семьей не хочется иметь ничего общего. Я имею в виду маргинализованные семьи. Трудно осуждать людей, которые выбрасывают то, что им кажется ненужным, потому что бывают разные жизненные ситуации. Но если такие крайние точки не брать, то я думаю, что очень важно осознание себя как члена какой-то общности и понимать, что связывало людей в этой общности, кем они были. И это важно в любом случае, не имеет значения, хочет ли человек поддерживать связь с семьей или нет.

Возвращаясь к Швейцарии, я увидела там очень развитую культуру хранения памяти и, главное, не только хранения, но и ее переработки, потому что они занимаются не только оцифровкой и каталогизацией, но и делают выставки, проводят тематические конференции, смотрят как то или иное явление развивается в динамике. Нам этого очень не хватает, поэтому очень важна просветительская работа, которая показывает, что всё это — неочевидное наследие, с которым можно и нужно работать. Показывать, что это не консервы времени, а документы с которыми интересно работать и что человека, который работает с семейным архивом, это обогащает эмоционально и ментально.

Есть ли примеры подобных проектов по сохранению семейных фотоархивов в России?

Например, «Прожито» собирались принимать на хранение фотографические архивы и архивные документы, не знаю на каком этапе у них эта работа сейчас. Несколько моих знакомых сказали мне, что Музей Москвы принимает фотографии и архивы, но я не проверяла информацию, не знаю как у них это устроено. Есть еще сайт https://pastvu.com/. Это ресурс, на котором любой человек может выложить фотографии, семейные снимки в том числе, хотя в основном там представлены фото, связанные с конкретными местами. На сайте есть система геотегов и можно посмотреть фотографии, сделанные в определенном населенном пункте или локации. А вообще, мне кажется, Москве как большому городу страшно не хватает такой инициативы, которая бы хранила в оцифрованном и аналоговом виде память и вела работу с памятью.

Как вы думаете, стоит ли популяризировать тему сохранения семейной истории? Что люди могут для себя открыть, изучая чужие семейные архивы?

Это будет мое оценочное мнение. Мне кажется, что это нужно для осознания своих корней, своей идентичности, для понимания кто я и откуда. Это позволяет человеку ощущать твердую почву под ногами. Лично для меня это так. Сейчас мы живем во время неопределенности, когда очень многое находится под вопросом, а семейная память — это что-то твердое, то есть это то, что уже было и этого не отнять. И вот есть подтверждение — фотографии, личные документы. Мне всегда было интересно прошлое в личном ракурсе. Понятно, что есть какие-то большие нарративы, которые прокладывают для нас историки, антропологи, социологи, то есть ученые, которые так или иначе формируют наше представление о прошлом, но изучение семейного архива — это не просто взгляд на фотографию и исследовательская работа, понимание того, кто чем занимался, что делал, кем был. Это такое индивидуальное путешествие в историю и попытка сформировать свой собственный взгляд на эту историю. На мой взгляд, это повышает качество жизни, делает жизнь текущую более интересной и дает больше пищи для размышлений о будущем, ведь прошлое оно для чего нужно? Оно нужно для того, чтобы представить себе будущее, что будет так, а что не так, что изменится и почему. Вот это вот ощущение динамики, перемен, понимание того, что меняется, почему и возможность построить собственные предположения. Это такая эмоциональная, интеллектуальная работа, которая обогащает человека. И это, конечно, важно для детей. У меня взрослая дочь, но она очень интересуется семейной памятью и в ту квартиру в Рязань мы ездили вдвоем, она мне помогала, ей было интересно.

Что можно посоветовать тем, кто только начинает работу с семейными архивами? Стоит ли оцифровывать документы? Как вообще начать работу с семейным архивом?

Думаю, что начать нужно с того, чтобы разобрать фотографии и, конечно же, оцифровать их. Для этого можно купить простой планшетный сканер. Это будет хорошим и полезным вложением для любого человека, которому интересно работать с памятью. Оцифровка — это очень хороший способ, в процессе оцифровки вы много взаимодействуете с документами, рассматриваете их, что-то думаете про увиденное на фотографиях. На этапе разборки фотоальбома важно отделить фотографии про которые вы что-то знаете от изображений, про которые вы ничего не знаете. Вы можете отправить оцифрованные фотографии специалистам, чтобы попробовать узнать больше. Дальше нужно систематизировать фотографии по сюжетам и сделать место для хранения. Это может быть жесткий диск компьютера или внешний жесткий диск. С оцифрованным изображением очень удобно работать — можно варьировать размер, отправлять фотографии специалистам, передать кому-то на хранение в оцифрованном виде, даже просто выложить на страничке в социальных сетях. Как хранить материальные фотографии — это, конечно, вопрос, в котором я не специалист. Я храню свои фотографии в сухом надежном помещении, в коробках с определенной систематизацией. Кроме фотографий, желательно отсканировать документы (свидетельства об окончании института, справки и все, что угодно). Это тоже интересные артефакты эпохи, которые могут пригодиться. Эти документы интересны в плане научных исследований тем же антропологам и социологам.

15 мая в галерее «Пересветов переулок» открылась ваша персональная выставка «Из СССР, 1926-1928» — художественное расследование истории анонимного семейного архива. Как вы оцениваете этот проект в плане собственных исследовательских интересов в области работы с памятью?

Для меня это была, в первую очередь, художественная работа и в этом смысле я сильно на ней выросла как художница и исследовательница. Это была сложная задача и вызов для меня. Во-первых узнать что-то о вещи, о которой ничего не известно и даже не у кого спросить. Даже рынка, на котором был куплен этот архив, уже не существует. Я наработала очень много материала, пытаясь подойти к загадке с разных сторон. И в итоге мне нужно было его весь как-то переработать, структурировать и преподнести в таком виде, чтобы это было интересно зрителям.

С философской точки зрения — это был интересный эксперимент, поскольку я работала с вещью, и я попробовала посмотреть на коробку с фотоархивом как на вещь, которая тоже на меня смотрит. Я опиралась на книгу Жоржа-Диди Юбермана «То, что мы видим, то, что смотрит на нас», которая как раз рассуждает об онтологии вещного предметного мира в разрезе современного искусства. Архивные фотографии, которые являются документом и свидетельством того, что было — это очень интересная вещь, потому что они, вроде бы, показывают то, что было, подтверждают, но молчат. Вы не знаете ничего, кроме того, что видите и это очень странное ощущение, будоражащее и призывающее к каким-то действиям. Хочется про этих людей что-то узнать. Мне казалось важным, что эти фотографии, увиденные мной впервые, нарушили, в хорошем смысле, мое представление об этом времени конца 1920-х гг. Самое важное, наверное, это касается не только семейной истории, но и вообще истории страны, потому что историю любой семьи невозможно отделить от истории страны. История страны и движение глобальных событий влияют на семью — больше отражается в малом. С одной стороны, семейная память — это что-то интимное, вроде бы не очень предназначенное для посторонних, а с другой стороны — такой самый близкий и надежный способ познать историю своей страны через историю своей семьи или семьи, подобной твоей. В чужом семейном архиве можно увидеть и свою семью, потому что очень много похожих вещей, и даже вот эти фотографии, сделанные в 1920-х гг. они мне очень во многом напомнили фотографии, сделанные в моей семье гораздо позднее, но они очень похожи по характеру, по сюжетам, даже люди похожи.

Самым интересным был именно процесс поиска, который научил меня как нужно искать, где нужно искать и, что на самом деле, даже если ничего неизвестно, можно найти очень много, всматриваясь в сами фотографии, изучая как меняются люди со временем, как меняется обстановка вокруг них.

До 9 июня в галерее «Пересветов переулок» можно посетить выставку Аллы Мировской «Из СССР, 1926-1928».