Как давно существует проект «Антропология семейного чтения»? Какие исследования вам удалось провести за время существования проекта?

Проект существует с 2015 года, он был инициирован Центром исследований детской литературы ИРЛИ (Пушкинский Дом) и сектором исследования детского чтения Ленинградской областной детской библиотеки. Каждый год выбирается новое тематическое направление исследований, так, в 2016 году основной темой были традиции и практики семейного чтения, изучались способы хранения книжного и читательского опыта, тайные практики чтения (под одеялом с фонариком), книги как семейные реликвии и многое другое. В 2017 году исследователи переключились на изучение книжной истории семьи – форм передачи читательского опыта в семье на уровне межличностных связей (от бабушки к внучке, от брата к сестре, от дяди к племяннице), были изучены универсальные особенности представления общности семейного читательского опыта (когда все члены семьи в интервью создают единую семейного «историю» чтения).

В 2018 году участники проекта взялись за анализ новой темы: «Книга в чтении поколений». И в этом случае книга рассматривалась как как артефакт поколенческой памяти, были выявлены «поколенческие» книги, то есть книги, которые переходят устойчиво из одного поколения читателей в другие (и это не Пушкин, и не Достоевский, как заманчив думать), эти книги связывают действительно связывают поколение старших и младших. Активной позиции последних был посвящен следующий этап исследований: «Современный ребенок и семейная традиция чтения», в ходе которого были изучена связь чтения современного ребенка с читательским опытом его семьи, проживающей в Ленинградской области, выявлены сходства и значимые различия в книжных предпочтениях и практиках чтения наших младших современников и их семей. Сейчас новый этап: изучение семейных домашних библиотек как формы сохранения и трансляции читательского опыта. Ведь состав семейных домашних библиотек формируется десятилетиями, переживает трансформации (раздел, утрата, слияние личных фондов), в сохранении книжных полок можно увидеть сохранение семейной памяти о книгах предков и другие важные функции поддержания семейной идентичности.

Почему изучать семейное чтение важно не только профессионалам книжной индустрии? Что интересного можно открыть для себя, изучая семейное чтение?

Традиции чтения имеют длительную историю формирования, которая заметнее всего представлена в истории читательских поколений семьи, и шире семейной истории. Эти традиции есть в каждой семье, независимо от уровня образования, благосостояния и пр. Семейное чтение складывается из различных повседневных практик чтения и нечтения, из совокупности семейного материального быта (книжные полки, стеллажи, книги, каталоги, дарственные надписи и пр.), из меморатов о семейном чтении (вспомните чтение на ночь или книгу, которую родители подарили на окончание начальной школы) и, шире, семейном опыте общения (как дедушка подсунул Вам свой любимый детектив). В рассказах о персональном сходстве, событийной повторяемости, наследовании качеств внутри семьи, эмоциональных контактах с умершими родственниками реализуется механизм семейного самосознания и конструирования родственного коллектива.

Среди традиционных семейных практик – пение песен, совместный просмотр телепередач, общие праздничные трапезы. И чтение – одна из таких традиционных семейных практик. Для каких-то типов семей чтение будет одной из ведущих форм досуга, для других – периферийной, а для третьих и вовсе не существующей. Чтение – лишь одна из форм семейной коммуникации, и довольно поздняя – гораздо более поздняя, чем совместное пение песен за столом. Чтение как качество всех членов семьи, или как качество, передаваемое по определенной родственной линии, или персональное качество, не укорененное в семейном опыте, – все эти траектории интерпретации чтения позволяют рассматривать его как часть семейного нарратива, который, как правило, тесно связан с региональной и социальной спецификой (например, был ли книжный магазин в селе или малом городе, от этого во многом зависели пути пополнения домашних книжных полок). Однако эти традиции остаются не только малоизученными, но и вообще неотрефлектированными ни специалистами, ни широкой общественностью. Поэтому изучение современного состояния книжного наследия очень заманчивое исследовательское поле. И тут, конечно, каждый может заниматься автоэтнографией, то есть пытаться понять, какое место именно в его опыте и опыте его семьи занимает чтение. Задумываясь об этом, собирая свидетельства родных или припоминая свой собственный опыт, мы обнаруживаем немалое количество связей, объединяющих нас с нашими родными и близкими, в том числе и ушедшими.

В какой период семейное чтение было максимально распространенной практикой?

Трудно сказать. Семейное чтение в последние два-три столетия было очень разным. Историки чтения уже многократно указывали, что опыт чтения в России сильно разнился в зависимости от социальной принадлежности читателей (см. работы Б.Дубина, А.Рейтблата, Н.Зоркой и мн. др). Для каких-то групп – крестьян и рабочих – чтение вообще не было формой досуга. Не стало оно таким и в ХХ веке. Да и чтение дворян и образованных горожан тоже не отличалось однородностью: нельзя проецировать на всех дворян опыт чтения в семьях писателей-классиков, а именно так зачастую и делают. Также является мифом повсеместная распространенность чтения в России ХХ века. Кажется, что на каких-то этапах чтение газет действительно объединяло семьи, характерные примеры мы можем обнаружить в 1920-е годы, когда освоившие грамоту дети читали своим старшим родственникам. Однако идиллическая картина семьи, читающей за вечерним чаепитием, из области коллективных фантомов. Российскую семью, начиная с 1970-х годов и до сего дня в большей степени объединяет, конечно, телевизор. Именно вокруг светящегося экрана собираются члены семьи, а не вокруг книги. Впрочем, это не исчерпывающая тенденция – сейчас многие члены семьи читают в интернете (в том числе вслух за ужином интернет-новости), имеют общие электронные семейные библиотеки и т. д. и т.п. Существуют такие семьи (и их немало, и социальный портрет их очень разнится), в которых традиции чтения действительно передаются из поколения в поколение. Собственно, в попытке преодолеть стереотипы о «самой читающей стране мира», мы и стали изучать семейное чтение.

Какие трансформации произошли в традиции семейного чтения, если сравнивать советский и постсоветский период?

В перспективе изучения чтения советский период очень продолжительный и разный. 1920-е годы тоже ведь советский период… И 1940-е годы… Самое заметное изменение на стыке позднесоветского и постсоветского опыта чтения – децентрализация репертуара чтения. В истории позднесоветской книжности мы обнаружим бОльшую монолитность репертуара, большее единообразие круга чтения. Большие тиражи и сравнительно небольшое разнообразие издаваемых книг, значительные тиражи переизданий того же репертуара от Пикуля до Дюма. Сейчас книжный рынок более раздроблен, поэтому заметнее разрывы в читательском кругозоре: бабушки читают детективы, неведомые внукам, а внуки фэнтези, невиданные для дедушек. Не нужно думать, что младшее поколение оторвалось от классики, которую читает старшее поколение. Старшее поколение классику тоже не читает. Многие (не все) читают разное и современное. Кто-то не читает вообще, только интернет-газеты. Разобраться в том, какие книги действительно скрепляют семейные связи (это не Пушкин! но мы знаем кто), а какие обеспечивают индивидуальную изоляцию читателя – перспективная исследовательская задача.

Какие планы у проекта на этот год и в каких событиях проекта можно принять участие?

В этом году основная тема: «Семейная домашняя библиотека: прошлое, настоящее, будущее». В фокусе исследования – домашняя библиотека как книжная коллекция, собираемая десятилетиями и разными членами семьи. Индивидуальные полки и жанровые коллекции, практики ухаживания за книгами (подклейка, брошюровка, покупка дубликатов износившихся книг и т. п.), расстановка книг (у многих из читателей на стеллажах есть так называемый «второй ряд»? что там стоит?), художественные и нехудожественные коллекции (где хранятся книги рецептов? или книги о домоводстве? строительстве? подшивки журналов?), хранители и «истребители» домашних фондов. Вопросов много. В ближайшее время мы собираем полные описи домашних библиотек. Зачем? С тем чтобы выявить ядро репертуара и оценить масштаб периферии: какие книги и авторы хранятся у большинства читателей, а какие составляют индивидуальные или поколенческие полки? Таким образом мы узнаем, каков в современной России неприкосновенный запас книг, то есть таких изданий, которые считают нужным хранить в семьях в домашних библиотеках. Но в то же время нам интересно понять, как в тех домах, где стоят книжные стеллажи, организованы практики хранения и чтения этих книг. Стали ли эти книги реликвиями, к которым нельзя прикасаться никому, кроме бабушки, или частью мебелировки, с которой раз в год стирают пыль, или это семейный капитал… и как электронные коллекции книг встраиваются в семейную библиотеку? И можно ли считать частью семейной библиотеки аудиокниги, которые каждый слушает в своих наушниках?

8 апреля в Музее А.Ахматовой в Фонтанном Доме (Петербург) будет проводиться семинар для тех, кто хочет овладеть методами антропологического изучения чтения. Среди лекторов Олег Рудольфович Николаев – антрополог, руководитель музейно-выставочных проектов (https://locia-totma.ru/experts/exposition/). Для всех интересующихся этой проблематикой мы проводим в этом году конкурс, участники которого могут изучить историю своей семейной библиотеки и представить на конкурс исследовательскую или творческую работу.

Самый простой способ начать исследование – сделать опись фонда домашней библиотеки и прислать ее нам. Чем больше у нас будет таких описей, тем убедительнее будут результаты анализа состава семейных библиотек.

Присоединяйтесь!

Страница проекта «Антропология семейного чтения»: https://lodbspb.ru/project/anthropologyreading/